Самые недавние нападки представителей Всемирной организации здравоохранения на частных лиц и табачную промышленность – это еще одно проявление хрупкости их аргументов. Внимательное рассмотрение книги "Фальшивая наука для рекламы табака" ("Junking Science to Promote Tobacco"), написанной Дереком Ячем (Derek Yach) и Стелой Агвинага Биалос (Stella Aguinaga Bialous) ^[1] ((Дерек Яч сотрудничает с Всемирной организацией здравоохранения, Женева, Швейцария. Стела Агвинага Биалос – консультант по политике здравоохранения в Сан-Франциско, штат Калифорния) показывает, что параметры научной, моральной и политической оценки принятые "здравоохранением" – это те самые искаженные параметры, в использовании которых обвинялась табачная промышленность.

Главное обвинение ВОЗ и других международных организаций здравоохранения против табачной промышленности заключалось в том, что промышленность исказила научные факты с целью уклониться от вредного действия непосредственного и пассивного курения на человеческое здоровье. Более того, табачная промышленность обвиняется в том, что она нанимает выдающихся ученых, чтобы они усомнились в достоверности оценок "здравоохранения" (с не слишком тонким подтекстом, подразумевающим равносильность этого научной коррупции). Мы не спорим ни с тем, что эксперты были наняты промышленностью, чтобы спорить с техническими деталями оценок "здравоохранения", ни с тем, что при этом ученым были заплачены гонорары за их консультации; фактически это нормальный способ, которым профессионалы зарабатывают на жизнь.

Эта обычная практика, используемая частной промышленностью для дискуссии и спора по вопросам вызывающим противоречия, не должна вызывать беспокойства правительств и граждан, которых они предоставляют. Наоборот, беспокойство должно вызывать то, что Здравоохранение – институт, который по определению должен быть беспристрастным и быть заинтересованным только в политике, базирующейся на твердом научном основании – использует практику идентичную той, которую использует табачная промышленность, в то же время "кладя себе в карман" средства щедрого общественного финансирования.

Тесная связь сегодняшнего международного "здравоохранения" с интересами фармацевтических международных компаний хорошо документирована ^{[2] [3] [4] [5]} Любопытно, что господин Яч в своей работе заявляет: "Спор из-за конфликта интересов академической науки и частных коммерческих интересов приобретает видимые очертания. В своей недавней статье в Журнале американской медицинской ассоциации ("Journal of the American Medical Association"), декан Гарвардского медицинского факультета заявил, что необходима более надежная защита против конфликта интересов". Вслед за этим он добавляет: "Остается наблюдать, как этот спор будет влиять на будущее финансирование табачной промышленностью академической науки. Еще более важно то, как академическая наука будет отвечать на предложения табачной промышленности". Господин Яч игнорирует тот факт, что спор из-за конфликта интересов в основном касается влияния фармацевтических гигантов – а не табачной промышленности – на академическую науку и научные журналы ^{[6] [7] [8] [9] ]}. Не упоминает он и своего собственного потенциального конфликта. Он является консультантом фармацевтических производителей.^{[10]. Он также является профессиональным антитабачным активистом, чьи услуги оплачиваются ВОЗ, которая в свою очередь тесно связана с интересами фармацевтических международных компаний, ее "официальных партнеров"[11]} .

Академическая наука всегда нуждалась в частной финансовой поддержке и спонсорах для финансирования своей работы. Тактика сегодняшнего "здравоохранения", заключающаяся в дискредитации результатов исследований в зависимости от того, кто их спонсировал, представляет угрозу развитию науки, так как эта тактика направлена на устранение "политически некорректных" спонсоров от финансовой поддержки, таким образом, ослабляя результаты и усиливая один из взглядов за счет других. Более того, свобода слова гарантирована конституциями многих стран, и ВОЗ не должна иметь привилегий, подобных привилегиям КГБ. Вопрос не в том, от кого исходит информация, а, прежде всего, в том, является ли информация истинной.

В случае эпидемиологии многофакторных заболеваний, например, полезно процитировать Дола (Doll) и Пето (Peto): "Эпидемиологические наблюдения … имеют серьезные недостатки... они только в редких случаях могут быть проведены согласно жестким требованиям экспериментальной науки, и, таким образом, открыты для различных интерпретаций. Определенный фактор может быть связан с некоторым заболеванием просто из-за его связи с другим фактором, вызывающим заболевание или же связь может оказаться искусственной, что может быть вызвано систематической ошибкой при сборе информации. …Данные недостатки ограничивают ценность наблюдений за людьми, но ... до тех пор, пока мы не узнаем точно, как вызывается рак, и как некоторые факторы могут изменять влияние других, сохранится необходимость образного наблюдения за тем, что действительно происходит с различными категориями людей" ^[12] .Но умозрительная "образность" не должна быть определяющим фактором публичной политики в странах свободной демократии.

Однако, если финансирование (или его отсутствие) принимать в качестве основного показателя объективности и достоверности научных исследований, то этот показатель должен применяться универсально. Таким образом, он должен быть применен и к антитабачным исследованиям, финансируемым непосредственно и опосредованно фармацевтической промышленностью а также к тем исследованиям, которые финансируются государством в рамках антитабачных программ. Цель науки – выяснить, доказать и количественно оценить истину – а не оправдывать программы социальной инженерии и, сделанные заранее, политические выводы.

Одной из тактик ВОЗ в ее усилиях по дезинформации правительств и граждан об угрозах здоровью табачного дыма является упоминание уровней смертности, и представление табака в качестве социальной проблемы и болезни. "Четыре миллиона смертей в год, сегодня в мире 1,2 миллиарда курильщиков", так категорически заявляют Яч и Биалос. Интересно отметить, что согласно собственного Отчета о всемирном здоровье ВОЗ 1997 года, смертей было 3 миллиона. Всего двумя годами позже в Отчете о всемирном здоровье ВОЗ 1999 года указывается 4 миллиона смертей. Это рост на 33% количества умерших курильщиков всего за два года – число которых, по их словам, вырастет до 10 миллионов в ближайшие 19 лет. Для того, чтобы произвести более яркое впечатление на людей, предсказания основываются на предсказаниях, которые основываются на оценках прогнозируемых оценок ^[13].

Статистические модели, используемые ВОЗ, фундаментально некорректны  ^[14], а методика подсчета данных глубоко порочна ^{[15] [16]} . "Здравоохранение" быстро отделывается от любой оппозиции как от "оплаченной табачной промышленностью", что в принципе равнозначно по их мнению некорректности информации, если оппозиционные взгляды исходят от экспертов, имевших когда-либо какое угодно отношение с табачной промышленности. С другой стороны, независимая критика "не экспертов", независимо от того, насколько она остра и непосредственно касается вопроса, отвергается как некомпетентная, и, таким образом, не заслуживающая внимания. В действительности, к данной эксклюзивной "дискуссии" допускаются только антитабачные активисты и врачи – врачи, преданные антитабачным кругам. Данная "дискуссия", тем не менее, основательно влияет на карманы и свободы миллиардов курильщиков. Курильщики же, должны просто слепо верить и повиноваться указаниям "здравоохранения" и принимать его дезинформацию, не имея возможности, не приходится даже говорить о праве, высказаться о политике и налогах, направленных против них.

Тем не менее, нет необходимости быть врачом, чтобы понять, что все заболевания, приписываемые табаку, являются многофакторными, вызываясь часто сотнями – если не тысячами – сопутствующих причин, которые взаимодействуют различным образом для каждого отдельного человека, являясь функцией сотен непрерывно изменяющихся переменных ^[17] . Еще одним осложнением является то, что все болезни, приписываемые табаку, встречаются и у некурящих людей. Таким образом, очевидно, что в многофакторной эпидемиологии невозможно надежно изолировать отдельный фактор, такой, как влияние непосредственного или пассивного курения табака; а значит, невозможно количественно оценить вклад (если он вообще существует) табака в смертность или заболеваемость. Только из этой фундаментальной концепции, следует то, что цифры, приводимые ВОЗ относительно смертности и заболеваемости, связанной с табаком, являются непригодными в качестве средства влияния на политику, и им может быть отведена лишь роль – если такая вообще существует – грубого индикатора для гипотетических допущений и/или дальнейшего исследования. Это вызвано тем, что такие цифры основаны на невозможности количественной оценки – несмотря на то, что используются очень сложные, абстрактные и высоко техничные наборы параметров, методик, допущений и терминов с целью произвести впечатление на, являющиеся целью, неподготовленные средства массовой информации и политику. Это делается для того, чтобы произвести впечатление чрезвычайно сложной (а значит надежной) статистической методики, которая затем представляется публике врачами и академическими учеными, чтобы добавить антитабачной саге важнейший элемент достоверности. Правительства и институты затем вынуждают в свою очередь предпринимать юридические и политические шаги против табачной промышленности и ее 1,2 миллиардов клиентов. Но никакого волшебства в многофакторной эпидемиологии не существует: не считая дымовой завесы, ВОЗ не может подтвердить ни одного, даже отдельного, факта того, что существует, не вызывающая разумных сомнений, непосредственная причинно-следственная связь (т.е. единственная этиологическая причинность). Тем не менее, Яч утверждает: "Причинная связь между употреблением табака и смертью, и болезнью была продемонстрирована бесчисленными эпидемиологическими исследованиями за последние 50 лет" ^[18]. Выражение абсолютной уверенности, безо всякой сдержанности и сомнений, обязательно выражаемых настоящей наукой, является одной из устоявшихся стратегий "современного здравоохранения".

Говоря простыми словами, давайте задумаемся о чудовищных масштабах заявлений ВОЗ: более четырех миллионов смертей в год "приписано" курению. При такой мощной базе "фатальных случаев" не должно возникать проблем с тем, чтобы представить хотя бы одну единственную смерть, про которую доказано, что она вызвана именно непосредственным или пассивным курением, и чтобы такое заявление было вне всяких научных возражений. Во всяком случае, ВОЗ должна быть способна надежно количественно оценить процентный вклад табака в эту одну смерть. Но ни в одном случае, ни ВОЗ, ни одна другая организация или отдельный человек не могут сделать такого заявления; и если, анализируя, прочитать всю апокалипсическую документацию ВОЗ, то каждый увидит, что такого заявления нет нигде.

Ирония заключается в том, что те же организации "здравоохранения", которые заявляют, что столько смертей и болезней вызывается непосредственным и пассивным курением, упрямо игнорируют и отметают любые альтернативные варианты, связанные с курением, кроме нереального, или, во всяком случае, очень длительного процесса полного устранения курения. В то же время антитабачное "просвещение" является достоверной причиной драматического роста курения среди молодежи ^[19] , в чем, вместо этого, обвиняют табачную рекламу, ^[20] даже в тех странах (таких как Италия), где она была запрещена на протяжении почти четырех десятилетий.Уже в течение достаточного длительного времени существует технология, позволяющая резко снизить риски, связанные с курением – независимо от того, насколько невозможно оценить их количественно и в чем они заключаются – не лишая курильщиков их выбора стиля жизни. Так называемая "более безопасная сигарета", основанная на сокращении вдвое количества необработанного табака (таким образом, сокращая вдвое выброс вредных веществ при непосредственном и пассивном курении) и повышении концентрации никотина (позитивное влияние которого на здоровье широко признано ^{[21]  [22]  [23] [24] ,} вплоть до того, что фармацевтическая промышленность пытается захватить контроль над ним), существовала многие годы ^[25], и ее достоинства, даже в последнее время, были независимо признаны  ^[26] . Высокая концентрация никотина питает чувство удовлетворения курильщика и снижает количество выкуриваемых сигарет. Но с самого момента зарождения "более безопасная сигарета" игнорировалась или даже подвергалась яростному сопротивлению со стороны тех самых учреждений, которые часто определяют курение сигарет как "величайший, созданный человеком, источник предотвращаемых заболеваний".

В действительности, научные и технологические утверждения того, что такая более безопасная (или боле уместно: менее рискованная) сигарета возможна, начались еще с Программы курения и здоровья (Smoking and Health Program) национального института рака США (US National Cancer Institute), программы, которая проводилась совместно при участии табачной промышленности. Информация об этой программе и технологии, полученной в результате исследования, были первоначально преданы гласности усилиями доктора Джеймса Ватсона (Dr. James Watson) из DNA и Нобелевского лауреата ^[27] . ^]. Эта оппозиция более безопасной сигарете началась в 1978 году в США. В 2001 году Институт медицины национальной академии наук США подтвердил, что подавленные направления на более безопасную сигарету 1980-х были разумными ^[26] . Следовательно, своим сопротивлением “здравоохранение” по собственному же расчету является ответственным за незаявленные миллионы преждевременных смертей и случав заболеваний которых можно было избежать по всему миру.

Существует только два логических объяснения такой оппозиции:

• "Здравоохранение" понимает, что его цифры относительно связанной с табаком смертности и заболеваемости чрезвычайно преувеличены, и в любом случае недоказуемы, и обеспокоено тем, что широкое использование более безопасных сигарет может в сравнительно короткий срок доказать, что эти цифры и причинные связи некорректны и искажены.

и/или

• "Здравоохранение" опасается широкого распространения более безопасной сигареты, что резко урезало бы интересы фармацевтических гигантов, которые используют само "здравоохранение" для рекламы собственных, слабо эффективных (и в основном основанных на никотине) "лекарств для прекращения курения", потому как такая сигарета, вероятно, снизила бы на половину риски, связанные с курением, не отнимая удовольствия, приносимого курением – то, чего не может дать ни одно другое фармацевтическое приспособление для употребления никотина или суррогатный препарат.

В своей работе, Яч и Биалос утверждают: "Компания Филипп Моррис объявила, что она следует за другими табачными компаниями и собирается начать производство ‘более безопасной’ сигареты в течение 2 лет. Следует заметить, что недавние отчеты об этих ‘более безопасных’ сигаретах обращаются только к канцерогенным свойствам табака и в основном игнорируют тот факт, что рак является далеко не единственной болезнью из длинного списка болезней, вызываемых пассивным и активным курением".

Более того: "Бремя доказывания снижения вреда должно лежать на табачной промышленности, и, имеющая отношение к здравоохранению общественность, должна предпринять активные шаги для разработки международно-принятых средств определения того, может ли какой-либо табачный продукт называться более безопасным чем другие или нет. Табачные компании увидят, что эпидемиологические стандарты, которым они так яростно сопротивляются (например, отклонение исследований с коэффициентами отличия меньше чем 2) являются стандартами, кот